Ирина Тартаковская. Кшиштоф Кеслевски. Короткий фильм об убийстве. ноябрь, 2006
Имя великого польского режиссера
Кшиштофа Кесьлевски в сознании киномана связано в первую очередь с его
знаменитой французской трилогией «Три цвета», которой он завершил
творческую карьеру в 1994 году. Между тем фильмография режиссера
насчитывает более 20 фильмов и отдельное место в этом списке занимает
грандиозный проект, не имеющий аналогов в мировом кино – семисерийный
телефильм «Декалог», каждая часть которого была посвящена одной из
библейских заповедей. Две части
из этого телепроекта Кесьлевски превратил в
полноценные кинофильмы. Один из них, выросший из
6-й части «Декалога», -«Короткий фильм об убийстве». В
1988 году фильм получил премию жюри Каннского фестиваля
и был признан лучшим европейским фильмом
года.
В «Коротком фильме…» всего три центральных персонажа,
трое мужчин, до поры-до времени никак не связанные между собой, даже
незнакомые, живущие каждый в своем мире. Но в какой-то момент их судьбы
пересекаются, и происходит несчастье – кровавое, жестокое убийство,
вынесенное в заголовок фильма.
 За преступлением следует наказание – лишение жизни, то есть, по
сути, второе убийство (действие фильма происходит в Польше в 1987-м году,
смертная казнь еще широко применяется). При этом процедура казни показана
настолько жестко, лаконично и достоверно, что аналогичный по смыслу эпизод
в знаменитом фильме Ларса фон Триера «Танцующая в темноте» кажется не
более, чем мелодраматичной сценой из мюзикла… Более того – в своем
отчаянном протесте против смертной казни фон Триер, в общем-то, пошел по
легкому пути, сделав приговоренную невинной жертвой. Кеслевский же
договорил эту важную этическую идею до конца, показав, что смертная казнь
античеловечна и абсурдна в своей жестокости, даже если казнят человека, в
самом деле виновного в убийстве.
Впрочем, это случится в конце
фильма, а пока давайте поближе присмотримся к одному из
героев…
Досье героя. 
• Имя – Яцек
• Возраст –
почти 21 год
• Род занятий: не ясен, судя по всему, что-то
вроде разнорабочего.
• «Варшавянин первого поколения» -
несколько лет как приехал в столицу из деревни
• Тоскует по
погибшей из-за несчастного случая сестренке.
• Абсолютно одинок,
неприкаян, лишен социальных связей.
Особенность структуры фильма
такова, что Яцек почти до самого конца остается очень закрытой, загадочной
фигурой. Он просто появляется в поле зрения камеры – ничем не
примечательный, праздношатающийся молодой горожанин, не знающий, чем бы
себя занять. С непонятной для зрителя целью, а может быть, и вовсе
бесцельно, он кружит по центру Варшавы – то пытается пойти в кино, то
поболтать с уличным художником, то выпить чаю в маленьком кафе, то за
кем-то наблюдает. Он как будто пытается зацепиться за что-то в городском
пейзаже, установить хотя бы какую-то связь с миром, найти в нем смысл,
занятие, нишу. Но контакт так никогда и не устанавливается – похоже, он
совсем не умеет вести с людьми, не знает, о чем и как спросить, чтобы
получить ответ, куда себя деть, где согреться... Варшава конца 80-х служит
отличным театральным задником для его бессмысленных перемещений: серый,
унылый, неприветливый город, чуть отъедешь от центра – начинаются безликие
новостройки, грязь на улицах. Город явно индифферентен к своим жителям,
можно сказать – почти враждебен – не случайно фильм начинается кадром с
повешенной на помойке кошкой, сбывающимся пророчеством для одного из
героев.
Во всяком случае, таким этот город видит Яцек, не
вписавшийся в городскую жизнь деревенский парень эпохи позднего
социализма.
Он вообще не очень много знает об окружающем мире:
когда заплутавший иностранец обращается к нему по-английски, он не только
не понимает языка, но и сам, так сказать, феномен иностранца ставит его в
тупик: «кто вы – немец? Болгарин?» спрашивает он – естественно,
по-польски. На этом фантазия его исчерпывается, других стран в голову не
приходит – а может, он и не знает об их существовании. Зачем они ему
нужны, если в своей-то стране он чувствует себя таким потерянным?
И неприкаянность порождает агрессию – распространенную реакцию
молодого мужчины, не имеющего своего места в обществе и в жизни. Яцек
постоянно мерзнет, дышит на стынущие руки, шмыгает носом – и копит в себе
злость. Обитатели неприветливой столицы вызывают у него раздражение,
желание сделать им что-то плохое, как-то задеть их – это единственный
способ установить контакт с миром, который приходит ему в голову.
(Вспомните сцену в туалете, когда он дает пинка мирно писающему парню, или
когда он гоняет голубей у старушки, или кидает камни с моста на
машины…).
 Здесь Кеслевский социологически точен – большинство
преступлений в городах совершается маргиналами, мигрантами, не нашедшими
себя людьми. Впрочем, у Яцека и в деревне жизнь не задавалась – любимая
младшая сестренка Марыся попала под трактор, причем задавивший ее пьяный
тракторист напился как раз вместе с Яцеком, тогда еще деревенским
школьником, но уже «трудным подростком». Его бы можно было пожалеть, когда
бы он сам не был так туповато и бессмысленно жесток: это отнюдь не
«маленький безобидный человек», привычный штамп гуманистического
европейского кинематографа.
Впрочем, он такой не один: еще одного
из героев фильма, немолодого таксиста, так же бессмысленно кружащего по
улицам Варшавы, съедает такая же безнадежность и мизантропия. Они даже
ухаживать пытаются за одной и той же девушкой, длинноногой продавщицей из
овощного ларька, впрочем, ни тому, ни другому нечего ей предложить. Оба
они – неудачники, человеческие осколки большого неприветливого города,
вызывающего у них одинаковую враждебность. Впрочем, и у Яцека, и таксиста
есть в душе свои теплые, человеческие зоны, ни один из них не является
«конченым подонком»: таксист делится своим обедом с бездомным псом (важно,
что бездомным, родственной душой! Породистых, холеных собачек он,
наоборот, нарочно пугает клаксоном), Яцек же явно любит детей – хоть и
общается с ними так же неловко, неумело как со взрослыми (обратите
внимание на эпизод в кафе с выплескиванием кофе на витрину) Можно сказать,
что этот таксист - альтер эго Яцека, вариант его будущего, возможной
судьбы (важно здесь отметить, кстати, что имя Яцека мы узнаем только в
конце фильма, до этого он лишен этого важнейшего маркера индивидуальности
– просто уличный парень в мешковатой одежде, с непричесанными волосами).
Таким образом, он лишь один из многих, старых и молодых мужчин, не имеющих
в жизни ни особых привязанностей, ни перспектив. Польша Ярузельского, как
ее видел Кеслевский, была ареной обитания таких вот раздраженных и
безнадежных маргиналов. Помимо них, в кадр попадают мрачные милиционеры,
неприветливые продавщицы, билетерши, выщипывающие на работе седые
волоски…
Ничего удивительного, что молодому еще Яцеку так хочется
куда-то удрать из этого мира – куда-нибудь далеко, в горы, на большее у
него просто не хватает фантазии (сцена в машине с Беаткой: «уедем в
горы»). Но и этой возможности ему, конечно, не дано: за душой у него
только старушка-мать и фотография погибшей сестренки, похожей на ангела в
день своего первого причастия, да и ту он сильно измял от неумелого
хранения… Такие люди, как он и таксист, его протагонист в структуре
фильма, просто обречены на трагедию, потому что в их жизни нет ничего
позитивного, ничего такого, за счет они могли бы утвердить себя.
 Этим неприкаянным героям в фильме противостоит герой
положительный, даже слишком идеальный, до слащавости – этот эффект
достигается за счет противопоставления молодого, красивого, успешного
мужчины, адвоката, верящего в святость и гуманизм своей миссии, мужа
красавицы-блондинки, благородного человека – этим унылым, серым,
озлобленным неудачникам. Но, по горькой авторской иронии, адвокат этот
никого не может защитить, более того, его возвышенная и достойная жизнь
смотрится искусственно на фоне двух остальных героев – именно они живут и
страдают, именно вокруг них нагнетается действие и драма. А адвокату, как
и автору фильма, а может быть, и зрителю, остается лишь оплакивать их,
несчастных, страдающих, канувших в небытие…
Ирина Тартаковская, специально для ДК
Взято с сайта Другое Кино |
