Вадим Климов. Les filles ne savent pas nager: Нужно страдать. декабрь, 2007
Фильм Anne-Sophie Birot Девочки не умеют плавать начинается чередой коротких невнятных сцен.
Французская девушка, напоминающая гренадерскую лошадь, тщетно пытается
быть счастливой. Она только что закончила школу.
Всюду лицемерие,
глупость и цинизм. Молодость, вмещенная в мясистые формы французской
провинции, не выдерживает. Срывается, в отчаянии жалит всех
подвернувшихся. Но это ничего не меняет. Окружение настолько аморфно и
скудоумно, что на протяжении всего фильма так и не решает, как ему
реагировать. Эмоции задушили поролоновой курткой.
Все это
напоминает датскую экспериментальную волну, возглавляемую Триером. Если бы
не одно обстоятельство. Слишком французское видение, неисчезающий
привкус сладко-приторного.
Между тем, французское кино – это фетиш.
Примерно как кино ирландское или пакистанское. Застывшую форму этот фетиш
обрел благодаря своим примитивистским комедиям. Сводящимся, в основном, к
фантомасам и блондинам с ботинками не на те ноги.
Так же обстоят
дела с итальянским кино. То же лидерство в индустрии на пустом месте.
Вместе с Голливудом эта троица завершает круг интересов продвинутого
обывателя.
"Девочки не умеют плавать" привлекает интересными
деталями. Но исполненные на французский манер они теряют значимость и
обаяние и вряд ли откроются кому-то, кроме критиков с увеличительным
стеклом и тех самых продвинутых обывателей.
Зато можно представить,
как хорошо, смотрелся бы фильм, будь он поставлен датчанином, немцем или
чехом. Это все те же фетиши, но сейчас удобно изъясняться с их
использованием.
Что касается содержания. Столкновение эмоциональной
девственности с социальной удавкой, характерное для проблемного кино. К
тому же, выполненное с изящной претензией, хотя и безуспешной. Напоминает
кино, как ни удивительно, советское.
Супруги в гостях у друзей.
Пристроились к разным компаниям. Она рассказывает что-то драматичное
подругам. Он скучает и в какой-то момент отворачивается от собеседников и
усмехается. Это совпадает с моментом окончания рассказа супруги. Которая
тут же оскорбляется, подходит к мужу и на глазах у всех лепит ему
пощечину.
Эта история, недавно рассказанная мне другом, очень точно
передает происходящее в фильме. Те же внутренняя застенчивость, коктейль
восприятия и нетерпеливость жестов. Очень по-русски и очень по-французски.
Два этих фетиша в данном случае запутались друг в друге.
Хорошая
сцена. Отец семейства приходит домой пьяный и объявляет, что продал яхту,
единственный источник дохода, за смехотворную сумму. Жена в бешенстве
выходит, после чего отец говорит, что ж, не хочет праздновать, и не надо.
Мужчина выходит в сад, где пара туристов поставила палатку.
Оп – и
он открывает шампанское. Выпьем. Шампанское льется в подвернувшиеся
кружки, которые туристы поднимают за здоровье хозяина. Тот пьет из
бутылки, идет дальше по саду и натыкается на протянутый постояльцами
провод. Падает, поднимается. Моментальная смена настроения. Дерьмо.
Растянули свои провода, мудачье. Он переворачивает стол, за которым они
едят, и орет, чтоб убирались.
Посыл фильма сводится к неизбежности
страданий. Две главные героини не появляются на экране вместе больше
половины фильма. И каждая страдает в одиночку. После воссоединения
короткий промежуток эйфории, потом страдают друг от
друга.
Страданием пронизано абсолютно все. И даже герой описанного
фрагмента, отец семейства, рассказывая о сломавшемся моторе яхты, удручен
горем, хотя это и может показаться комичным.
- Я спустился вниз и
ничего не услышал. Это и было страшно.
- Да нет же. Можно купить
что-нибудь посовременней.
- Нет.
Фильм из разряда тех, в
которых невозможно разобраться. Почему несчастны герои, в чем
там страсти. Если вы не такой же кретин, как они,
вам этого не понять.
первая публикация |
